Валерий Кичин. Трудности перевода

KinoPressa.ru – сайт Гильдии киноведов и кинокритиков России.
Фильм «Токийская невеста» Стефана Либерски вызовет воспоминания о «Трудностях перевода» Софии Копполы, а затем, неизбежно, о «Любовнике» Жан-Жака Анно.

Французская культовая писательница Маргерит Дюра в автобиографической повести «Любовник» рассказала о том, как в юности была влюблена в молодого китайского аристократа и как разница положений и традиций не позволила сказке стать былью, — в 1991-м повесть экранизировал Анно. Бельгийская культовая писательница Амели Нотомб в автобиографическом романе «Ни Адам, ни Ева» рассказала о том, как она, двадцатилетняя, в Токио влюбилась в своего японского студента, и как разница культурных кодов шаг за шагом разбивала забрезжившее счастье. Бельгийский режиссер Либерски перенес роман на экран, сделав акцент на «трудностях перевода» — получилась «Токийская невеста». С еще одним родственным фильмом — «Амели» — ассоциации вызовет не только имя героини, но и выбор на главную роль актрисы Полин Этьен, типологически похожей на Одри Тату. При всех «похожестях» картина бельгийца с честью выдерживает состязание с именитыми «двойниками» и в чем-то даже берет верх.

Родившаяся в Японии Амели возвращается в страну детства и мечтает стать настоящей японкой. Дает объявление об уроках французского и в первого же своего студента по имени Ринри немедленно влюбляется. Дальнейшее — см. «Трудности перевода». Но дьявол, как всегда, в деталях, а детали куда серьезнее. Это уже не легкая интрижка стареющего бонвивана, это поверка радужных надежд на будущее. Ринри для героини — воплощение самой Японии, а она для франкофона Ринри — воплощение Франции. Желание двух юных существ вступить в брак — как попытка самого Запада заключить брачный союз с загадочным Востоком. Так трактует тему фильма режиссер, выводя романтическую комедию далеко за пределы очередной любовной истории в экзотической стране. Она обаятельно легка для просмотра и чрезвычайно серьезна, даже напориста по мысли. Эту мысль можно продолжать после фильма до бесконечности, она создает свою драматургию — уже в современной жизни.

Поначалу картина развивается предсказуемо, но накатанная колея любовного сюжета постоянно спотыкается о препятствия — незначительные, милые и забавные, но непреодолимые, и лобик героини вечно наморщен. Здесь присутствует, конечно, вся японская экзотика — от игрушечных домиков с бумажными стенами до величественной Фудзиямы, от живых морских гадов, кусающих за язык, до ритуальной японской вечеринки, где Амели уготована роль гейши, — самая смешная, но и самая сомнительная сцена фильма, где поневоле заподозришь вампуку.

Актриса Полин Этьен редкостно хороша уже тем, что ее простодушное, навстречу всем ветрам распахнутое лицо читаешь как раскрытую книгу, и мелькающие на нем тексты увлекательнее всего прочего. Именно она делает фильм. Замечательным партнером оказался дебютант Тайчи Иноэ: то, что для Амели выглядит невероятным, для его Ринри — рутина. Он зачитывается книжками про тамплиеров, и наивная пылкость влюбленного удивительным образом уживается в нем с невозмутимостью самурая — но там, где для Амели рушатся основы мироздания, на его чело и тучка не набежит: только что мечтавший стать французом, он уже грезит об Египте. И мы понимаем: это не легкомысленность, а то, что принципиально отличает самурая от его европейского сородича — тамплиера.

«Токийскую невесту» можно отнести к жанру «фильмов взросления»: урок , преподанный героине жизнью, заставит ее многое пересмотреть в своих представлениях о мире — и о самой себе в этом мире. Она — лирическая героиня картины, она учится гасить пыл девичьих мечтаний холодным душем реальности, ее закадровые монологи комментируют происходящее, подводят к выводам простодушным, но часто неожиданным, к разгадкам загадок, которые кажутся неразрешимыми. При этом авторы обошлись без натужного глубокомыслия, и многие в зале не раз иронически хмыкнут, внимая этим закадровым монологам, — но именно потому, что вместе с героиней займутся непривычным делом осмысления. Мы видим Японию глазами Амели и одновременно глазами Ринри — этот двойной взгляд сообщает фильму стереоскопичность и целиком работает на тему, становится ее двигателем.

Вся эта лирическая сюита выписана пастельными тонами на умиротворяющем пианиссимо. Саундтрек Казимира Либерски, сына режиссера, сочетает восточные звучания с шорохами просторов Японии, гулом ее гор и шумами ее мегаполисов. Но режиссер актуализирует фабулу, перенеся действие в год разрушительного цунами и катастрофы Фукусимы. В акварельные переливы оттенков и звучаний трагическое событие вторгается последним аккордом, окончательно поставив между двумя мирами стену: свою национальную беду японцы должны встретить наедине с нею, лицом к лицу, без посторонних. Возможно, здесь тоже есть доля художественной гиперболы, но какую же эффектную точку она ставит в судьбах героев, и какое выразительное многоточие — в затронутой фильмом теме.

Злободневный спор о том, что такое Россия — Восток или Запад, неизбежно будет ворочаться в сознании русского зрителя и сообщит рассказанной истории еще одно измерение. Но уже за пределами фильма.

Источник.
About admin