Картина с довеском

Виктор Матизен

КАРТИНА С ДОВЕСКОМ

В российском кино обозначилось рекламно-туристское направление. В прошлом году появились «Греческие каникулы» Веры Сторожевой, снятые исключительно ради прогулки съемочной группы в Грецию и демонстрации тамошних пейзажей и отелей. Теперь к ним добавился «Граф Монтенегро» Марины Мигуновой, в котором греческие виды сменились черногорскими. Но это совсем не «product placement», то есть размещение в кадре игрового фильма рекламируемых им товаров, как бывает в западных блокбастерах (в «Матрице» — телефоны, в «бондиане» — часы, виски и автомобили определенных марок). Это больше напоминает советскую форму торговли под названием «товар с нагрузкой», когда покупатель не мог приобрести нужный ему предмет, не купив впридачу какую нибудь бросовую поделку.

Впрочем, хромает и это сравнение, поскольку, покупая роман Хемингуэя с довеском в виде романа Бабаевского, читатель имел возможность отделить хорошую прозу от словесного мусора, выбросив последний в ближайшую урну, а в случае с «Графом Монтенегро» так сделать нельзя — естественные виды от соседства с фальшивыми персонажами приобретают такой же противоестественный вид. Более того, закрадывается мысль, будто под лазурными водами таятся мерзкие отходы, за чистенькими фасадами отелей устроены застенки с крысами и тараканами, а под рясами мирных священников прячутся оборотни. Нечто подобное без затей показано в фильме Эли Рота «Хостел», где троицу американских туристов заносит в тихий словацкий городок, в котором творится такое, что тамошние власти не выдержали и обвинили режиссера в стремлении опорочить их страну и подорвать ее туристический бизнес. Так вот, «белый пиар» Марины Мигуновой, отрабатывавшей заказ посла Черногорской православной церкви в России митрополита Сергия и заодно обслуживающих Черногорию турфирм, и черный пиар Эли Рота, действовавшего то ли по собственной глупости, то ли по заказу каких-то словакофобов, вызывают одинаково отталкивающее впечатление. Так что маленькой балканской стране следовало бы подумать, нужны ли ей такие рекламные проспекты.

Нечто двусмысленное возникает в «Графе Монтенегро» с самого начала. Оказывается, герой войны 1812 года генерал Милорадович, в 1825 г. павший от руки декабриста Каховского, был крепко на руку нечист. Захватив у турок (надо думать, в кампанию 1807 г.) награбленные ими в Молдавии и Валахии сокровища, он припрятал их на родине предков и признался в этом только на смертном одре, оставив свое любовнице, балерине Телешовой, карту с указанием места захоронения. Два века спрятанными ценностями никто почему-то не интересовался, и только в наши дни два таких же нечистых на руку российских потомка Милорадовича и Телешовой (в исполнении Александра Домогарова и Алексея Чадова) один за другим рванули за этим богатством на Балканы. За тем же отправился алчный православный батюшка, случайно подслушавший разговор о драгоценностях.

Только совсем ничего не читавший человек не узнает в этой фабуле мотивов, взятых из романов «Граф Монтекристо», «Сердца трех» и «12 стульев» (в предшествующем киноопусе г-жи Мигуновой «Прощайте, доктор Фрейд!» так же легко читались мотивы «Ревизора»). Взять-то взяли, а пересадить в другое окружение не сумели, и просто вшили сапожной иглой, да еще с белыми нитками. Только не думайте, что это легко, и что всякий так сможет — для этого нужен особый талант. Не каждый же умеет писать музыку вилкой по стеклу.

Вот, скажем, жадный до денег священник. Понятно, что Ильф с Петровым, придумавшие отца Федора, отрабатывали заказ социалистического государства чернить священство, но они это делали по-своему, от души и не без сострадания. Отец Федор — фигура не только комическая, но и трагическая, если вспомнить и слегка домыслить, что же заставило бывшего священнослужителя бросить дом и помчаться за брильянтами воробьяниновской тещи. А кто такой священник из «Графа Монтенегро»? Зная, что фильм снят с благословения митрополита, не сомневаешься, что авторы фильма не посмеют бросить тень хоть на одного священника, и поэтому жуликоватый персонаж в рясе — не тот, за кого себя выдает. Кто же это, если в черногорские священники принимают его за своего знакомого? Разумеется, брат-близнец настоящего священника, ставший уголовником. Почему же один близнец чистый, а другой нечистый? Потому что потому окончается на «у». Авторы полагают, что так смешнее, а кому не смешно, у того нет чувства юмора.

Ряженый в рясе — своего рода образец, по которому скроены все персонажи этого фильма. Все они — невсамделишные, все их приключения — ненастоящие, все реплики — краденые или кажутся крадеными. Исполнители главных ролей, похоже, догадываются, во что вляпались, и валяют дурака: Домогаров и Чадов — с ленцой, Бычков — истово, а от прочих «актеров» остается впечатление махровой любительщины: в школьных драмкружках играют гораздо лучше. В этом гламурно-придурковатом мире отсутствует зло, а потому нет и добра, и потому все двусмысленно. Двусмысленно до такой степени, что уже непонятно, для какой аудитории сделано — умственный уровень фильма не выше, чем у 10-летнего ребенка, но детям его смотреть категорически не рекомендуется хотя бы из-за сцены совокупления героя и героини (Евгения Хиривская). И не столько из-за ее откровенности, сколько из-за пошлости, не уступающей пошлости любовной сцены за белым роялем из «Знаков любви». Особенно впечатляет крупный план скрюченных женских пальцев в момент сексуального экстаза — этот прием pars pro toto («часть вместо целого»), должно быть, составляет предмет особой режиссерской гордости.

Как часто бывает с такого рода фильмами, их содержимое выражает то, что происходит с авторами. «Граф Монтенегро», какими словами бы ни прикрывались его создатели, снят ради дармовых денег (в том числе государственных, отпущенных Федеральным агентством по культуре и кинематографиии) и дармовой поездки в Черногорию. Этим и объясняется дух неподлинности и нечистоплотности, исходящий от его персонажей. Ведь они — всего лишь проекции тех, кто скрывается за камерой.

About admin