Валерий Кичин. Венецианский фестиваль показал фильм о путче 1991-го

KinoPressa.ru – сайт Гильдии киноведов и кинокритиков России.
«Событиe», режиссер Сергей Лозница
Фильм Сергея Лозницы «Событие» — еще одно убедительное выражение кредо выдающегося документалиста: его веры в самоценность хроникального кинокадра. В его самодостаточность

Принцип классического фильма Павла Когана «Взгляните на лицо» доведен Лозницей до абсолюта. В его игровой картине «Счастье мое» один из сильнейших кадров — именно лица, документально снятые в какой-то российской глубинке. Много лиц, толпа лиц, панорама лиц, объединенных неким общим качеством как печатью судьбы.

И вот теперь в Венеции вне конкурса идет «Событие» — напоминание, спустя почти четверть века, о трех днях путча 1991 года. Хроника этих событий снималась на улицах Петербурга. Хроники сохранилось, судя по всему, не так много, и по свидетельству Лозницы, еще меньше сохранилось звучаний тех дней. Лозница возвращается к этим кадрам в 75-минутном фильме, настойчиво вглядываясь в лица — воодушевленные, охваченные азартом пробудившихся масс, но чаще — озабоченные, растерянные. Камера проходит сквозь толпу, выхватывая лозунги, плакаты, обрывки фраз. Спустя четверть века мы, уже умудренные знанием дальнейших событий, тоже всматриваемся в лица в надежде найти ответ — почему все снова ушло в песок, в безгласность, в апатию?

Толпа в фильме не даст ответа. Толпа как толпа. Лица разные, часто прекрасные в своей вспыхнувшей надежде. Романтически вздрюченные, выражающие некий порыв — вполне неопределенный. Жадно вслушиваются в речи Собчака. В его обещания. Хотят верить, опять — верить, опять — в ожидании чьей-то высшей мудрости, чьего-то авторитетного решения. Слышны обрывки некогда зажигательных песен, рубятся стихи. И в черных провисах картины — победно гремит «Лебединое озеро», увертюра, главная тема балета, успешно оттанцевавшего на телеэкранах весь путч и ставшего его опознавательным знаком.

Посулы с трибун обнадеживали. Все символы советской эпохи повергнуты. Кроваво-красное знамя спущено, серп и молот, поморщившись, свернулись в рулон, советские архивы опечатаны, гэкачеписты названы преступниками. Россия — страна символов, но их, вероятно, недостаточно для того, чтобы строить ее на новых основаниях. Однако символы повергнуты, а значит, дело сделано — и толпа может спокойно разойтись по рабочим местам: новая жизнь объявлена. Дальнейший ход событий мы знаем — торжественная увертюра к «Лебединому озеру» облегченно сменяется на финальных титрах Танцем маленьких лебедей.

Фильм закончен — что в сухом остатке? Венецианский зал принял его вежливо, спокойно, без большого интереса. Возможно, венецианскому залу непонятно, при чем тут «Лебединое озеро». Возможно, его не трогают русские стихи, переведенные в субтитрах итальянской прозой. Но он совершенно точно сообразит, что обладателям этих юных светлых лиц на экране теперь далеко за сорок. И что многие, вероятно, уже не в России. Хотя и это сегодня не диво: весь мир стронулся с мест. Черно-белые чуть размытые кадры кажутся призраками совсем далекой жизни. Возможно, уже не существующей. И «Лебединое озеро» звучит реквиемом по этой жизни.

Хроника самоценна и самодостаточна, несомненно. Мне не хватало в фильме авторской воли. Быть спустя четверть века просто наблюдателем — мало радости и еще меньше смысла. А додумать увиденное — так уж все додумано и передумано. Мне кажется, картина припоздала на четверть века. Или опередила свое время еще на четверть века, когда лица 1991-го окончательно сольются с толпами 1917-го, чтобы этим не имеющим конца русским опытом подтвердить пушкинское горестное: «Народ безмолвствует».

Источник.
About admin