Екатерина Истомина. Стоп, сшито!

 «Старинный костюм в кино» в Гуме.

ГУМ бесповоротно полюбил устраивать на своей парадной, практически государственного значения первой линии чувственно-патриотические экспозиции. Еще в августе на первой линии магазина лицом к новым сумкам дома Dior насмерть стояли гордые советские автомобили «Победа». Теперь послевоенный советский металл сменили на кружево, тюль, меха, наборный жемчуг и стразы: «Старинный костюм в кино» благодарно показывает самые разные эпохи, которыми были дозволено интересоваться пристяжным советским кинематографистам. Во-первых, это глубоко буржуазная и даже банальная мещанская одежда (стоит подчеркнуть, что на выставке показаны как сшитые костюмы, так и настоящие, исторические, только отреставрированные для определенных фильмов). Масса платьев редкого сорта сорти-де-баль (некоторые планировалось использовать для так и не снятого фильма «Щелкунчик», 1967), сексуальные нижние юбки из тафты цвета экрю («Пароль не нужен, 1971»), грозный вицмундир придворный камергерский (использован в фильме «Анна на шее», 1954), бескомпромиссная парадная форма камергера (также из «Анны на шее»), опять-таки особое «выходное» платье формата сорти-де-баль, предназначенное для кинокартины «Вооружен и очень опасен» (1977), и сорти-де-баль для блокбастера «Петр Великий» (1986). Все указанные экспонаты, во-первых, находятся в поразительном техническом и торговом качестве — хоть сейчас неси их в ближайший магазин Chanel, и там их разберут по праву состоятельные патриотичные красавицы. Во-вторых, современное, самого высокого полета «кутюрное» французское искусство кройки и шитья не идет ни в какое сравнение с тем, как были сделаны эти исторические вещи — с какой невероятной тонкостью, тщательной отделкой (бисер, жемчуг, стеклярус, перламутровые блестки, металлизированный сутаж, атласные ленты), почти искусствоведческим вниманием к гамме, к большому и малому меху, к рисункам тесьмы, к позолоченным позументам и прочим дореволюционным недобитым элементам.

Отдельной строкой стоят настоящие высокобуржуазные изделия: речь идет предметах, использованных в философском советском блокбастере «Карл Маркс, молодые годы» (1971-1972). Стойкая супруга революционера, автора «Коммунистического манифеста» Женни фон Вестфален (она же товарищ-женщина Маркс) куталась в накидку из гладкого драпа, отделанную тонким сутажом, прихваченным тамбуром и бантами из шелковой сатиновой ленты (подкладка являлась новоделом для исторической накидки). Одной накидки было мало для полноценного образа: и вот он дополнен капором из флагтуха, лино и эксцельсиора с шерстяным кружевом, тесьмой, ляссе, атласной лентой, сутажом и пером очевидно буржуазного страуса. В свою очередь, грозная супруга Льва Толстого Софья Андреевна в картине «Лев Толстой» (1984) носила простое платье a la russe изо льна зеленовато-соломенного цвета с отделкой вологодским кружевом и обтяжными пуговичками: простота этого платья (сшитого в 1900-е) призвана подчеркнуть и простоту почти «крестьянской» жизни четы Толстых. Русские платья, нижние юбки, накидки разной длины, труакары, визитные мантеле конца XIX—начала XX века дополняются уже «западными» платьями, решенными в духе «чуждого» ар-деко: это 1920-е годы (костюмы использованы для картин «Татьянин день», 1967; «Земля, до востребования», 1972; «Пароль не нужен», 1967).

В отдельную стойку выделены роскошные, чрезвычайно фигурные, сексапильные лифы платьев, среди которых блистает знаковый «персонаж». А именно лиф из шелкового сатина цвета экрю, который послужил образцом для создания костюма Фаины Раневской в роли Настасьи Тимофеевны Жигаловой, матери невесты в фильме «Свадьба» (1944). Не забыто и грустноватое и неориентированное постперестроечное кино: пелерина 1890-х годов из белого сукна с вышивкой золотыми нитями и подкладкой из шелкового сатина с батистом была приобретена для «разоблачительной» картины «Пиры Вальтасара, или Ночь со Сталиным» (1989).

Не надо забывать, что ГУМ — это могучее капище пытливых туристов, которых привлекает глубина и дикая экзотика русской истории. И тут к их фотоаппаратам — ударный строй митр и убрусов («Петр Великий», 1986), ожерелков, венцов, барм, каптуров, колтов («Юность Петра», 1980) и, в конце концов, просто титанических меховых боярских шапок из парчи и металлизированной тесьмы со стразами, жемчугом, бусинами и золотыми шнурами. Допетровское и околопетровское кутюрное буйство от раздела головных уборов и аксессуаров продолжается тематическими нарядами: женскими костюмами («Юность Петра»), взрослыми кафтанами («Первопечатник Иван Федоров», 1941) и кафтанами детскими, костюмами бояр (парча, мех, тесьма, золотой шнур), бархатными кафтанами («Варвара-краса, длинная коса», 1969), бархатным кафтаном атамана разбойников из великого детского фильма «Морозко» (1964). К истинно русским нарядам несколько льстиво примыкают почти такие же по покрою, но куда более скромные в отделке костюмы знаменитых «русских иностранцев» — к примеру, кафтаны из узорной парчи с цигейкой, бархатом и шелковым шнуром из лирической смазливой картины «Баллада о Беринге и его друзьях» (1970). Конечно, эффект от выставки, окруженной ослепительным богатством дорогих магазинов ГУМа, уже совсем не тот, что от «парада» Dior в 1959 году, когда москвички в ситцевых платках в ужасе бежали в ГУМе от худеньких француженок в диоровских комплектах Bar. Однако подобное обильное костюмное историческое кино для советского человека, часто передававшего одежду от старшего брата к братишке младшему, было сродни сталинской книге «О вкусной и здоровой пище». Хорошо посмотреть, да съесть нельзя.

Источник.
About redactor