Режиссер «Ведьмы» Дмитрий Федоров о цензуре и ханжестве в отношении к детскому и юношескому кино

Меня очень   настораживает и волнует ситуация, которая складывается в современном российском  кино в целом и в кино для подрастающего поколения в особенности.

Явственно идет становление цензуры и ханжеского подхода к содержанию фильмов для детей юношества. Я хочу подчеркнуть, что цензура  художественного и информационного пространства приведет к результатам, которые противоположны декларируемым целям ее введения. Мы можем вспомнить время нашего советского детства, когда отсутствие информации приводило к чисто дворовому воспитанию в большинстве сложных и спорных областей, таких как сексуальное воспитание,  отношение к криминалу, отношение к наркотикам, алкоголю, курению и так далее.  Вся советская молодежная идеология была на самом деле построена на ханжестве и приспособленчестве. И, по моему опыту, имела результат, обратный ожидаемому.

Надо помнить, что действие всегда рождает противодействие.

Результатом советского жестко-идеологического и псевдоморального воспитания было то, что в 80-е годы к старшим классам у ребят четко формировалось негативное отношение к образованию,  отличников называли «ботаниками» и хорошая успеваемость была признаком приспособленчества. Отсутствие внятной информации о сексе приводили к ранним и корявым  сексуальным опытам.  У подростков происходила явная романтизация криминала и асоциального образа жизни, в моде было пить, курить, а там, как понятно – рукой подать до экспериментов с наркотиками. И я уверен, что все благодаря отсутствию информации, объективных данных об опасностях взрослой жизни, о настоящих моральных ценностях, о чести и совести. Все это результаты  чисто декларативного воспитания, не подтвержденного опытом, где постоянно дела расходятся со славами.

Теперь, возвращаясь, собственно, к теме кинематографа для детей.  Мы можем сейчас наблюдать явственное наступление цензуры на всех фронтах. Причем в большей степени эта цензура наступает не только сверху, но и снизу.  Сверху всего лишь посылаются однозначные сигналы, что бы хотелось видеть. А снизу они сразу воодушевленно подхватываются. Продюсеры просто уже побаиваются снимать фильмы на острые темы, для подростков особенно, потому что все теперь находятся под дамокловом мечем неполучения прокатного удостоверения. И, даже, если это все еще не является такой уж острой проблемой, хотя цепь запретов, чего можно показывать, чего нельзя, становится все более длинной, еще большей проблемой становится получение возрастной категории, потому что с этим вообще нет ни какой ясности по критериям этих категорий. Возьмем хотя бы пример нашего нового фильма «Ведьма», фрагмент из которого вы сейчас посмотрели. Это так скажем один из острых – спорных моментов фильма из-за которых мы получили категорию 16+. Мне кажется, что все эти фрагменты сняты весьма целомудренно, я бы, имей я такую возможность, делал бы много гораздо острей, но продюсером была поставлена мне задача получить категорию 12+. Я сразу понимал, что эту категорию мы не получим, о чем заранее и предупредил продюсера и дело вовсе не в том что будет показано или не показано на экране. Дело в общей тенденции не давать 12+ фильмам, поднимающим острые проблемы молодежи. Я сказал, что  выполню все формальные установки, по которым нам могут не дать 12+, но это нам все равно не поможет. Так и произошло. Более того нам вообще изначально дали категорию 18+ и только после больших уговоров и взываний к логике снизили ее до 16+. И поверьте, там вообще нет никаких причин давать столь высокую возрастную категорию – если все даже самые острые моменты показаны вот так  – весьма целомудренно и сдержано. И  я, пожалуй, даже  соглашусь, что двенадцатилетним детям смотреть эту трагическую историю рановато,  но в четырнадцать уже просто пора и нужно, а в шестнадцать уже может быть и поздновато. То есть, что становится результатом всего это процесса с категориями? То что, собственно, целевая аудитория фильма его просто не может посмотреть, история про  них и для них,  а посмотреть ее они не могут. Абсурд. И абсурд этот еще связан с тем, что у нас просто почему-то вообще нет категории 14+! Нет как класса! Это же очень странно, что у нас нет категории для самого проблемного возраста. Да я согласен с тем, что 12  — это еще совсем дети, но ведь и 16 это уже совсем взрослые и именно этот переход мы теряем, как аудиторию, из-за того что существует вот такие вот странные представления, чему можно,  а чему нельзя давать категорию 12+. В результате, наша картина не попадает на ряд детских фестивалей, потому что на нее нельзя сводить ребят для которых она и снята. Кинотеатры очень неохотно берут в прокат, потому что видят, что картина в общем-то детская, подростковая, но пускать этих зрителей на ее нельзя. Никто не хочет потом каких-то проблем и так далее. Я уверен, что эта же проблема возникнет и с телевидением, потому что непонятно, как ставить фильм категорией 16+ в дневной эфир, когда ее сможет посмотреть как раз целевая аудитория фильма, а для вечернего эфира она все-таки недостаточно взрослая.

Возвращаясь к общей проблеме. Я не раз говорил и продолжаю утверждать, что дети и подростки гораздо умнее и тоньше, чем мы о них часто думаем, они вполне способны понимать и прочувствовать сложные темы и взрослые проблемы. Наша задача готовить их к взрослой жизни, а не маскировать эту жизнь, что бы они вышли в нее неподготовленными.  И знания, полученные именно из произведений искусства, гораздо лучше усваиваются, чем из формальных лекций о морали и нравственности. Именно свои выводы, сделанные после прочтения книг и просмотров фильмов, и, часто, тот катарсис, которые они с собой приносят, откладывается у молодого человека гораздо прочней, чем просто информация полученная на уроках воспитания и ОБЖ. Действительно, ведь не случайно, большинство лучшей детской литературы было изначально литературой взрослой  — и Диккенс, и Вальтер Скот, и Дюма и Сервантес и так далее. А они поднимали взрослые темы, именно они учили нас порядочности, благородству, совести в конце концов. И многое в этой, как бы детской литературе, жестоко и жестко, ведь писалось для взрослой аудитории, и ничего, мы пытаемся теперь даже заставлять детей читать эти книги. А почему с фильмами должно быть по другому?

Откуда подросток должен получить информацию о вреде наркотиков или пьянства? Как он должен понять, что нацизм это отвратительно, а секс без любви неинтересен, если все это теперь попадает в цепь запретов, о которой я говорил выше? Именно открытость информации об опасностях взрослой жизни, именно искусство поднимающее сложные вопросы помогают человеку делать свои выводы и проживать чужие ошибки не совершая своих. Поясню на конкретном примере. Очень многие мои младшие товарищи и друзья, которым сейчас уже лет по 30, говорили мне, что от того, что бы попробовать наркотики, их удержало то сильное впечатление которое они получили от просмотра в юности фильма «Реквием по мечте», а сейчас я даже не уверен получил бы он у нас прокатное удостоверение, в связи со всеми этими новыми веяниями.

Вот  вкратце о чем я хотел бы здесь поговорить и подискутировать и к чему призвать. Как минимум, для начала, надо побороться за появление категории 14+, за более внятное формулирование критериев по которым эти категории вообще получаются. Я хотел бы призвать всех на своих местах и по своим возможностям бороться со становлением ханжества, которое так набирает силу у нас на глазах. Ведь вы посмотрите, что происходит – наш фильм даже не взяли на этот фестиваль, «Лучезарный ангел», потому что дескать фильм-то хороший, но он совершенно не укладывается в принципы фестиваля, пропагандирующего морально-нравственный ценности. А что там такого в этом фильме? История о чистой девочке, которую все травили, а она пожертвовала своей жизнью спасла своих гонителей. Это разве не те ценности, которые пропагандирует этот фестиваль? Ни такой ли подвиг совершил Иисус, взойдя на крест за всех нас?